Сталин умолк, и уже не в усталом воображении Шахурина, а из телефонной трубки слышался ему приглушенный голос Малышева:

– Товарищ Сталин, надо помочь Главному автобронетанковому управлению в ремонте танков… На фронтах еще не все понимают, что подбитый танк – это не утиль, не отходы войны… Танк очень редко уничтожается целиком… Это – тысячи деталей… Из трех танков можно возродить один-два.

– В чем должна выразиться наша помощь? – спросил Сталин.

– Прикажите товарищу Мехлису мобилизовать фронтовых политработников для разъяснения этого всем бойцам и командирам. Ускорение ремонта поможет нам заполнить паузу в выпуске новых танков, пока идет эвакуация на восток заводов и их развертывание на новых местах…

– Хорошо. До свидания, товарищ Малышев. – Сталин положил на аппарат трубку, взял синий карандаш и, наклонившись над столом, сделал на календаре запись.

Жуков и его помощник, видя, что Сталин освободился, встали.

– Садитесь, товарищи военные. – Сталин махнул им рукой и, глядя на Шахурина, скупо улыбнулся. Затем сказал: – А кое-кто жалуется на строгость товарища Сталина… – Он выразительно взглянул на Жукова: – Какая же это строгость, скажите на милость? Приходят наркомы к нему в кабинет с отчетами и… укладываются спать… Мы вам не помешали, товарищ Шахурин?..

– Извините, товарищ Сталин. – Алексей Иванович чувствовал себя, как провинившийся школьник. – Больше такого не повторится.

– Ничего, бывает. Знаю, что не легко вам… Так на чем нас прервал товарищ Малышев телефонным звонком? – Сталин устремил на Шахурина уже серьезный, требовательный взгляд.

– Вы говорили о роли заместителей наркомов, – напомнил Алексей Иванович.

– Да… Так вот, и у вас прекрасные заместители!.. Дементьев, Яковлев, Хруничев, Воронин… Великолепные специалисты и хорошие партийцы. Вот они и должны посещать отдаленные заводы, опытные аэродромы и конструкторские бюро… По вашему распоряжению. Ну зачем вам было самому лететь в Рыбинск?