– Погадать мне хотите?

– Погадать, погадать, – ответила цыганка деловым голосом.

Они зашли за куст.

– Что-то я вас не понимаю, – начал Костя.

– Позже поймешь. Лет через пятьдесят, – роясь в клеенчатой сумке, ответила цыганка. Она вытянула помятый журнал, в котором Костя узнал популярную польскую “Пшиязнь”. На обложке красовалась какая-то эффектная блондинка с несколько раскосыми глазами.

– На твою жену очень похожа.

– Чью жену? – вдруг разволновался Костя.

– Твою.

– Ха, и где же она живет, эта моя жена?

– Она здесь давно не живет. Там она живет.

И цыганка стала тыкать коричневым пальцем в небо. Костя со страхом таращился на сумасшедшую.

– Вы меня с кем-то спутали. Как меня звать? – совсем протрезвел Костя.

– Константин Николаевич, – улыбнулась цыганка и назвала Костину фамилию. – Еле тебя отыскала. – Она дотронулась вдруг до кончика его носа и добавила: – Непутевый.

У Кости даже рот приоткрылся. Он силился разглядеть в цыганке нечто потустороннее. Смуглое лицо, пестрый платок с узлом на виске, большие серьги, монисто из нанизанных на шнурок монет. Дальше какие-то пятна: зеленое, красное, черное – цыганка как цыганка.

Вдруг она повернулась и пошла сквозь кусты к обрыву. Остановилась, обернулась и погрозила пальцем:

– Поменьше бы тут шалил. Очень она огорчается.

И продолжала свой путь. Костя сорвался с места – и за ней:

– Стойте, тут обрыв!

Ломая ветки, он достиг обрыва, но никакой цыганки не увидел.

Возникшая от неприятного сна тревога немного утихла. Выбрав из пачки украденных меню книжечку с золотым тиснением “Савой”, Костя уселся завтракать. Он почитывал названия блюд и тянул чаек из большой синей кружки с желтым именем “КОСТЯ”. Холодильник был пуст, но это было кстати: вчерашние перегрузки не давали проснуться аппетиту.