— Это ты меня поражаешь! Молодая, красивая женщина, а ведешь себя как ханжа!

Сама Татьяна была очень обходительной, милой, бойкой крашеной платиновой блондинкой, небольшого роста, достаточно стройной, с яркими, озорными глазами и пухлыми, всегда ярко накрашенными губами. В микробиологии она понимала столько же, сколько и каждый из нас, не имеющих ничего общего с этой наукой. Однако она весьма уверенно чувствовала себя в качестве преподавателя, потому что самым главным и уважаемым человеком на кафедре был ее муж — Лев Леонидович Коршунов.

— Ты думаешь, Ева, я не знаю, как за моей спиной шушукаются и «доброжелатели» напоминают, что я одним местом заняла эту должность? Все я знаю! Только восприятие негативных фактов зависит, в целом, от отношения к жизни. Мне абсолютно все равно, что обо мне говорят эти старые мегеры. Я сама в жизни устроилась хорошо и ни о чем не жалею! А вот за тебя, подруга, мне обидно! Ты все так и прислушиваешься ко всему, так всем и стараешься угодить, так и чувствуешь себя неудобно, чуть что! Проще надо быть! Проще! — учила Еву Татьяна, прибегая к ней в ассистентскую в перерывах между занятиями и вытаскивая Еву на свои бесконечные перекуры.

Вся беда Евы состояла в том, что проще она быть не могла. Как не могла кардинальным образом в тридцать лет изменить свое мировоззрение, уже давно и навсегда сформированное.

Глава 2

Ева припарковала «Жигули» на стоянке для сотрудников института. Многие студенты приезжали на куда более роскошных машинах, чем сами преподаватели, многие из которых вообще не имели личного транспорта. Ева поднялась на второй этаж в ассистентскую кафедры биологии и первым делом открыла откидывающуюся фрамугу, подвешенную на веревках, про которую никогда заранее нельзя было сказать, встанет ли она на место, когда понадобится ее закрыть.