После войны я поступил в Чикагский университет на отделение антропологии. Я принялся искать книги всяких этнографов, миссионеров и исследователей — этих отъявленных империалистов, — чтобы посмотреть, какие истории первобытных народов они записали. Честно говоря, я совершил большую ошибку, когда начал заниматься антропологией, потому что я терпеть не могу дикарей — они непроходимые тупицы. Тем не менее я одну за другой читал эти истории, собранные среди первобытных народов по всему миру, и они оказались безнадежно плоскими, ровными, как эта моя ось Н — К. Ну и ладно. Дикари пусть гуляют со своими паршивыми историями. Что с них взять, с отсталых. Посмотрим лучше на чудесные взлеты и падения наших сюжетов.

Одна из самых популярных историй на свете начинается здесь [ведет линию C от точки ниже оси Н — К]. И кто же этот несчастный персонаж? Девушка лет пятнадцати-шестнадцати, ее мать умерла. К тому же отец почти сразу взял новую жену — отвратительную бой-бабу с двумя злыми дочками. Слыхали, конечно?

Во дворце тем временем готовится вечеринка. Девушка помогает сводным сестрам и мачехе с нарядами, но сама должна остаться дома. И тут является фея-крестная [изображает ступенчатый подъем], дарит ей колготки, косметику и средство передвижения, чтобы попасть во дворец.

Там она оказывается красивее всех [ведет линию вверх]. Она так густо накрашена, что домашние ее не узнали. Потом часы бьют двенадцать, о чем ее предупреждали, и все исчезает [линия резко идет вниз]. Двенадцать ударов — на это много времени не нужно, так что она, можно сказать, падает. Падает до первоначального уровня? Нет, конечно. Что бы ни случилось, она же помнит, что в нее влюбился принц, так что она скучает себе на заметно более высоком уровне, скучает, а потом туфелька подходит, и счастью нет конца [ведет линию вверх и изображает знак бесконечности].