Зеленая, длинная, но как бы состоящая из отдельных шариков гусеница – пяденица пядями (это когда меряют расставленными пальцами) снимала с меня мерку… Фу! Сощелкнул ее. В полете распрямилась. Упала на доску. Стала пядями мерить доску. Неугомонная сволочь! Мерки снимает! Рано. Может, я еще расту?

Смотрел в солнечный угол, оплетенный сияющей паутиной. И на крылечке блестели нити. И между деревьями солнечный “гамачок”. Оплетают!

Улитки сожрали листья, надырявили их! Организмы расплодились, и дохлая кошка за оградой превратилась в мошек, и в таком виде навещает нас.

Какой-то тип ухватился за кол в нашей ограде, стоит. Я щурился против солнца и вот разглядел. Клим, ясное дело, кто же еще! “Хозяин! Трубы горят!” Потушим его пожар.

Кстати: я и познакомил их. Ехал в электричке – и вдруг услыхал гвалт в конце вагона. Борис, архангел мой, как я в шутку называю его, работал контролером – как многие интеллигенты теперь, утратившие свою интеллигентную работу или отказавшиеся от нее по соображениям этики.

– Я ушел отовсюду! – он гордо говорил.

А Клим, пьяный, не хотел платить. Я тогда тянулся еще к светлому, пересел к ним, за Клима заплатил, успокоил. Познакомил их и сам с Климом познакомился.

Но почему-то они в отдельности предпочитают ко мне ходить, каждый со своей правдой, и доказывают ее. Выбрали меня полем своего боя – нет чтобы сражаться между собой.

– Ну сколько тебе сегодня надо? – я подошел. – Сколько?! Ты что-то скромно назвал. Что так? Ведь все равно не отдашь.

– Отдам-м! – Клим промычал.

На одолженные им деньги я не рассчитываю уже. Отдаст, видимо, “товарами и услугами”… но, учитывая место, где он работает, те товары и услуги страшно себе представить! Однако, видно, придется. Дальше неча тянуть!

– Ладно. Пошли. У меня только крупные.