- Какой вы солдат! - сказала бабушка. - Вы сами поставили условие полковнику Сарторису, я слышала. Вы сами ему сказали, что будете у него вольнонаемным капитаном конницы и больше ничем.

- Я же и хочу им быть! - сказал Сноупс. - Разве я не привел сюда все шесть лошадок - мое личное имущество - словно на одном поводке?

- Ха! - произнесла бабушка. - Военные трофеи или любая другая добыча может кому-нибудь принадлежать - будь то мужчина или женщина, - только когда ее принесешь домой, скинешь с плеч и можешь о ней забыть. У вас не было времени добраться домой даже с той лошадью, на которой вы ехали. Вы заскочили в первые же открытые ворота, вам было все равно, чьи.

- Да, не те ворота, что надо, - сказал он. Глаза его уже не были похожи на кусочки фаянса. Они ни на что не были похожи. Но лицо его, по-моему, все равно будет выглядеть, как старый половик, даже когда он весь поседеет. - Поэтому, надо думать, мне и в город придется переть пешком. Женщина, которая... - голос его прервался. Они с бабушкой молча глядели друг на друга.

- Лучше вам этого не произносить, - сказала бабушка.

- Да, мэм, - согласился он. И не произнес. - Человеку, у кого своих семь лошадей, вряд ли дадут взаймы мула?

- Не дадут, - сказала бабушка. - Но пешком вам идти не придется.

Мы вышли на лужайку. Наверно, даже Эб не догадался, что бабушка сразу выведала, где он, как ему казалось, надежно припрятал первую лошадь, и велела пустить ее вместе с остальными шестью. Он нес свое седло и уздечку. Однако он опоздал. Шесть лошадей свободно разгуливали по усадьбе, седьмая была привязана постромкой к воротам. Это была не та лошадь, на которой приехал Эб, потому что на той было клеймо. Ведь Эб достаточно давно знал бабушку. Мог бы догадаться. Может, он и догадывался. Но сдаваться не хотел. Он отворил ворота.

- Что же, - сказал он, - время идет. Мне, пожалуй, пора...