– И не подумаю.

– Это скверный человек.

– Зато интересный.

– Куда уж интереснее… – проворчал Слейтер и, пыхтя, протянул руку к телефону. – Позвони, на хрен, портье! Тот здоровенный сикх его выгонит.

Я взяла у него из рук трубку и вернула ее на место.

– Чабб – мой гость.

– Твой гость – псих ненормальный. Что он тебе хочет впарить?

– Ничего. Начал рассказывать мне про Мистификацию Маккоркла, когда вы позвонили.

– Господи, Сара, ты – издатель уважаемого во всем мире поэтического журнала. Не ввязывайся в это дело! Стихи показывал?

– Нет.

– Точно нет?

– Разумеется.

– Словом, держись от Чабба подальше. Не надо было вообще тебе показывать эту пиявку. Денег просил?

– Только сэндвич с огурцом.

– На том и остановимся. У него с головой не в порядке. Почему он здесь, как ты думаешь? С какой стати образованный человек станет просиживать в паршивой лавке? А эти болячки на ногах?

– По-моему, это тропические язвы, – заметила я.

– Он попал сюда, Микс, потому что спятил.

Обычно Слейтер остерегался ругать собратьев-поэтов – тем более вслух. Если не считать свары с Диланом Томасом, как правило, он проявлял крайнюю щепетильность. Хотя бы поэтому я не могла не прислушаться к его словам, но доверяла я исключительно своему вкусу или – пусть это банально – сердцу. По биению пульса всегда можно судить, с кем и с чем имеешь дело.

– Что-то он слишком убедителен для психа, – возразила я. – И почему вы не сказали мне, что близко с ним знакомы?

– Вовсе я с ним не знаком! Провели вместе один вечер в Сиднее ближе к концу войны. Он ко мне приставал!

– То есть как – сексуально?

– Еще чего, на хрен! Отвратительный тип. Непременно ему надо втащить человека в свои галлюцинации. Во что угодно заставит поверить.

– Теперь мне стало еще интереснее.

– Хорошо, это на моей ответственности, и я не позволю тебе общаться с этим человеком.