Я возразила, что он видит меня впервые.

– Ну и что? – удивленно взглянул он на меня. – Когда я заметил вас в центре круга этих придурков… На вашем лице были одновременно написаны отвращение, негодование, иногда мелькала ярость и намерение бороться за свою свободу и победить… Такая гамма чувств одновременно. И вы абсолютно трезвы. И не употребляете наркотиков. Я прав?

– Кто вы? – снова спросила я вместо ответа.

Он посмотрел вдаль, в темноту ночи, на простиравшееся перед нами бескрайнее море, потом повернулся ко мне и сказал:

– Меня зовут Арсений Михайлович.

– Очень приятно, но вы не ответили на мой вопрос.

Арсений Михайлович поинтересовался моим именем, я назвалась просто Ирой, но теперь меня просто разбирало любопытство. Кто этот тип? Какой он, к черту, приятель Вадима? Плейбою от силы двадцать пять, этот же в два раза старше и совсем не производит впечатления легкомысленного человека. И что ему от меня нужно?

Кстати, одет Арсений Михайлович был в смокинг, белоснежную сорочку с «бабочкой», на левом мизинце у него поблескивал крупный бриллиант. На нескольких пальцах были вытатуированы перстни, что свидетельствовало о вполне определенном прошлом. Мужчина источал запах какого-то приятного одеколона (я не смогла определить какого), был трезв, чисто выбрит, говорил грамотно.

– Это ваша яхта? – внезапно ударила мне в голову мысль.

– В некотором роде, – ответил он.

– То есть?

– Вам не кажется, Ира, что вы задаете слишком много вопросов?

Я притихла. Арсений Михайлович повел меня в каюту, расположенную на этой же палубе, только ближе к носу яхты. Откровенно говоря, под этим словом я всегда понимала нечто другое, гораздо меньших размеров, чем судно, на котором я оказалась. По-моему, оно ближе к теплоходу, но, наверное, и яхты бывают разные?

В каюте Арсения Михайловича, состоявшей из двух помещений – как бы гостиной и спальни, – уже был накрыт стол на двоих. Я вопросительно посмотрела на хозяина.