– Я распорядился, как только увидел вас, – заявил он в свое оправдание с легкой улыбкой на губах.

Ох, как мне не понравилась эта любовь с первого взгляда… Хотя лично Арсений Михайлович отрицательных эмоций не вызвал. Но и пылкими чувствами к нему я не воспылала. Возможно, если бы мы встретились при других обстоятельствах, я посмотрела бы на него более доброжелательно, но в те минуты мне хотелось как можно скорее покинуть яхту и снова оказаться в Хуан Долио, а еще лучше – в родном Питере.

Но, кажется, у меня не было выбора, и мы сели за стол. Арсений Михайлович оказался очень интересным собеседником, и я получила удовольствие от общения с ним. Так же, как от предложенных яств.

А потом меня неумолимо потянуло в сон. Глаза просто закрывались. Я отчаянно боролась, но ничего не могла поделать с собой. Я только помнила, что Арсений Михайлович вскочил из-за стола, чтобы меня подхватить.

И вот теперь я проснулась…

Пожалуй, в каюте я одна. Быстро открыв глаза, я огляделась.

Вчера я была в другой. В этой лишь одно помещение – и две односпальные кровати, вернее, койки. Или как это тут называется? На соседней сегодня ночью кто-то спал – постель была примята, и легкое одеяло небрежно отброшено. Между койками на полу стояли наши с Ванькой сумки…

Я была раздета до нижнего белья. Мое вечернее платье висело на плечиках в закутке у противоположной стены. На рейке там имелось с десяток вешалок, в данный момент пустых, поскольку наши с Ванькой сумки никто не распаковывал.

Я приподнялась и села. Голова не кружилась, но побаливала и была какой-то тяжелой. Меня также слегка подташнивало, но, возможно, это от качки, которую я совершенно не переношу.

Я сделала два шага до иллюминатора.

Мы находились в открытом море. Небо было покрыто облаками, сквозь которые время от времени удавалось пробиться солнечным лучам. По всей вероятности, дул сильный ветер, так как волны поднимались на приличную высоту и довольно ощутимо били о борт.