Я понимал, что нужно умываться, но мыть каждый день шею я считал излишней роскошью. Тем не менее я помыл шею, переодел рубашку и выглянул в окно.

На улице светило солнце, но все было более или менее обычно. Спешили прохожие, дворник подметал тротуар, шли трамваи.

В столовую вошел папа.

– Ну, как настроение? – спросил он. – Выдержишь экзамен?

– Не знаю, – сказал я и в этот момент начал вдруг волноваться.

Мама налила мне чай в стакан с подстаканником.

– С сегодняшнего дня ты взрослый мужчина, – сказала она, – и тебе полагается подстаканник.

А тетя Феня положила мне на блюдце румяные свежие коржики:

– Это я тебе испекла по случаю твоего экзамена.

Но я уже не мог ни пить, ни есть.

– Иди сюда, – сказал папа, – я тебя по-человечески причешу.

Он сел в кресло, зажал меня между своими коленями и раз пять делал мне английский пробор. Получалось то криво, то косо, то никак. И все же отец добился желаемого: пробор прямой тропинкой пересекал мою прическу.

– Иди сюда, – сказал отец и смазал мои волосы светло-зеленым бриллиантином. Теперь они сверкали, и я был готов к экзаменам.

– Ну, желаю тебе успеха, – сказал он и улыбнулся. Улыбка у него не очень получилась, потому что он был очень взволнован. Мне даже показалось, что он волнуется больше, чем я.

Мама взяла меня за руку и повела в гимназию. Сзади шла тетя Феня в своей шляпке, отделанной цветами и виноградом.

Гимназия ничего особенного из себя не представляла. Обыкновенная дверь обыкновенного дома. Слева – аптекарский магазин, справа – булочная. Только в дверь все время входили мальчики и девочки с папами и мамами. Все входили, и никто не выходил.