– А чем я виноват, если она так же крутится перед зеркалом и строит рожи?

– Все равно нельзя.

Мы не поняли, почему нельзя, и пошли дальше.

Миновав клетку с птицами, в которой стоял на одной ноге марабу, безумно похожий на нашего преподавателя географии, мы подошли к огражденному барьером вольеру, в котором возились медведи. Павлуша Старицкий, чтобы лучше было видно, залез на барьер, но засмотрелся, потерял равновесие и упал в вольер.

Мы все в ужасе закричали, Любовь Аркадьевна заметалась возле барьера, тоже закричала, и служитель Зоосада, бородатый старик, со словами "вот, пожалуйста!" побежал куда-то.

Между тем большой черный медведь пошел к лежащему в страхе Павлуше.

Мы все замерли.

– Лежи и не двигайся! – кричала Любовь Аркадьевна.

– Не поднимайся! – кричали мы.

Медведь подошел к Старицкому, обнюхал его и положил на него свою лапу.

– Мама! -: закричал Павел.

Но тут медведь увидел лежащую на земле закуску, оставил Павла и стал жевать булку. В этот момент из дверей помещения, находившегося в задней части вольера, вышел служитель и сказал:

– Ну, укротитель медведей, вставай, пока он тебя це съел вместе с булкой.

Павел поднялся и пытался улыбнуться, но у него из этого ничего не вышло. Он стоял и дрожал. А медведь с удивлением смотрел на него, а потом вдруг как рявкнет, и Павел опять упал на землю. Тут подошли еще два медведя и стали смотреть на Павла. Тогда служитель сказал им:

– А ну, пошли отсюда! – И все медведи разошлись кто куда.

Служитель взял Павла за руку и вывел через внутреннее помещение из вольера.

Павел появился возле нас сияющий, улыбающийся и гордый.

– И ничуть я не испугался, – сказал он. – Медведи как медведи. Очень спокойные и дисциплинированные.

А лежал я нарочно, чтобы они не видели моего лица и думали, что я тоже медведь.