— Возвращайся, сын мой, — сказал падре Торквемада. — Обратно я найду дорогу сам.

— Святой отец! — промолвил дон Родриго.

Торквемада остановился.

— Прости, досточтимый отец, что беспокою тебя в такой неурочный час, но меня мучает одна вещь. Сеньор Мануэль де Охеда мой старый приятель, мы знакомы с детства. Сегодня я провел с ним вечер.

— Он был один?

— С ним было несколько его друзей. Изрядно выпив, Мануэль, — да простит меня Бог, — стал поносить святую инквизицию и тебя лично, святой отец.

Торквемада молчал. Дон Родриго стоял бледный с высоко поднятым факелом.

— Он говорил также, что сеньор Сантанхель, от имени которого он приветствовал тебя, в добром здравии. И еще, они оба, хотя и принадлежат к старинным испанским родам, поддерживают дружеские отношения с людьми иудейского происхождения…

— Это все?

— Да, святой отец.

— Остальные тоже отзывались в оскорбительных выражениях о христианской вере?

— Мануэль говорил больше всех.

— А ты?

Дон Родриго опустил голову.

— Ты говорил что-нибудь?

— Нет, я молчал.

— Не хватило смелости вступиться за веру перед богохульником или ты хотел убедиться, как далеко зашло его богохульство?

— Не знаю, просто я молчал. Что мне делать теперь, святой отец?

— Ты давно в отряде моих телохранителей?

— В октябре будет год.

— Тебе известны предписания святой инквизиции на этот счет?

— Да, святой отец.

— Итак…

— Я сделаю это, — помолчав, хриплым голосом сказал дон Родриго.

Торквемада положил руку ему на плечо.

— Я знаю, что тебя мучает, сын мой. Тебе кажется, ты предаешь друга.

— О, святой отец!

— Напротив, ты помогаешь заблудшей душе его обрести спасение. А разве не предательством было бы с твоей стороны, если бы ты утаил правду и предоставил грешнику погрязать в грехах? Разве не в том наше призвание, чтобы обращать заблудших на путь истины? Вот мы и поможем сеньорам де Охеде и де Сантанхелю. Поможем благодаря тебе.