«В руках твоих отныне великая сила,― как заноза, сидят в голове Тадеуша эти слова владыки и сладостной болью терзают грудь.― Тебе выпала честь быть основателем».

Разговор тот происходил в небольшом покое, обитом берестой. В узкие окна глядел августовский вечер, багрянец заходящего солнца четко обозначил на прямоугольниках бересты темные прожилки.

— Выедешь не откладывая,― сказано это было мягко, вкрадчиво. Однако Тадеуш Хадыка с затаенной дрожью почуял в них твердь приказа, которому надо повиноваться беспрекословно.

С Тадеушем говорил весьма близкий королевичу человек, облеченный высоким церковным саном. Тадеуш Хадыка слушал не дыша.

— Место Мстиславское неспокойно, помни это. Монастырь сразу же прикажи обнести надежной стеной, сделай тайный ход в замок. Доносят нам, что тлеют еще во Мстиславле искры пожара, раздутого смутьянами Глинскими. Схизматики из посадских во сне видят ― отойти под руку государя московитов, противоборствуют истинной вере христовой. Час настал привести отщепенцев в послушен-ство римскому престолу. Веру же мечу в искусных руках уподоблю. Некогда князь литовский Ольгерд, оружием добыв Мстиславль, принужден был, однако, не поддержанный духовенством и черни убоясь, дать согласие на переход сына своего Лугвения в веру схизматиков. Но не бывать тому, чтоб королевич польский, получив в наследство удел мстиславский, наследовал пример того княжича Лугвения! Орден наш будет ему надежным щитом и мечом. Потому монастырь ставь немедля. Вот тебе грамота короля польского и великого князя литовского ― от его имени судить и карать отступников истинной веры христовой. Староста, что королевичем в место Мстиславское посажен, таксамо загад имеет ― во всем посланца ордена совет слушать. Ему знак наш покажешь.

Тадеуш Хадыка беззвучно открыл и закрыл рот. ― Говори,― услышал он тут же.

— Кто наместник?