Почти вслепую развязала вещмешок, нащупала пачку печенья. Когда пачка опустела, рука машинально потянулась к сахару, потом к сухарям…

Кончился «НЗ». И тут Аня заметила, что снег вокруг как бы посветлел, стали видны дальние деревья. Значит близился рассвет.

Вот когда она не на шутку испугалась. А что если утром сюда придут фашисты? Разве не может случиться такого, если и этот снег, и этот лес, и далекое небо — вражеский тыл?..

Быстро скрутив парашют, Аня связала его стропами, закинула за спину и двинулась в сторону ближних деревьев. Идти было очень трудно: наст ломался, ноги проваливались почти по колено в сухой кристаллический снег.

Стало очень жарко. Аня уже распахнула полушубок, сняла ушанку, но пот все равно заливал глаза. В горле пересохло, а снег, который она то и дело брала горстями, совсем не утолял жажду.

Лес, казалось, все время отодвигался от девушки, точно играл с нею в пятнашки. Несколько раз она присаживалась передохнуть, но усталость не проходила. Вещевой мешок непомерно отяжелел, парашют тоже все сильнее и сильнее оттягивал плечи. Бросить бы его, но нельзя: это и палатка, и маскхалат, и бинты…

Уже наступило утро, а солнце угадывалось только по светлому пятну на затянутом тучами небе. Кругом, насколько хватало глаз, виднелась сосновая поросль. Сосенки были словно игрушечные и разбегались во все стороны однообразно ровными рядами.

Наконец, когда, казалось, Аня совсем выбилась из сил, лес все-таки приблизился. И вдруг из него вылетело несколько конников. Взметывая снег, они скакали прямо на нее. Аня встревоженно оглянулась. Кругом только низкие деревца, увязшие в глубоком снегу. Бежать некуда. По спине пополз противный холодок. Бросив к ногам парашют, она вытащила из-за пазухи пистолет, затем, вспомнив о гранатах, вынула из кармана «лимонку», и, распрямив усики чеки, зажала ее в левой руке.