Искусство интриги нередко уничижало в глазах читающей публики и профессиональной критики проблемную сторону книг Коллинза, вплоть до того, что озабоченность их автора серьезными социальными вопросами порой воспринималась как нечто Коллинзу противопоказанное, нарочито привнесенное в увлекательное «сенсационное» повествование. Литературный обозреватель нью-йоркского «Журнала Патнема» (сентябрь 1870 г.), например, выговаривал ему в связи с сильно прозвучавшими в романе «Муж и жена» социально-критическими мотивами: «Пожелаем же ему впредь отдать тему общественных злоупотреблений на откуп мистеру Риду, каковой доведет ее до победного конца. Нам нужны не реформаторы, но романисты, такие, каким Диккенс был в начале своего творческого пути, Теккерей — на всем его протяжении, а мистер Коллинз может быть всегда по своему усмотрению». Стало быть, и тогда уже представление о Коллинзе-писателе тяготело к одностороннему стереотипу. Творчество его было, разумеется, шире.

Волею судьбы Уильяму Уилки Коллинзу (1824–1889) было определено занять в английской литературе промежуточное положение. Моложе Диккенса на двенадцать лет, он находился под несколько ревнивым попечением и несомненным творческим влиянием старшего собрата по ремеслу. Он пережил не только Диккенса и других представителей «славной плеяды» британских реалистов середины века — Теккерея, Шарлотту Бронте и Элизабет Гаскелл, но и двух мастеров, чьи книги знаменовали новый этап английского психологического реализма, Джордж Элиот и Троллопа. Он был современником Бульвера-Литтона и Эйнсуорта, романистов «ньюгейтской школы» (по названию лондонской тюрьмы Ньюгейт), живописавших преступный мир, благородных или, напротив, чудовищных злодеев и незримые тайные связи между верхами и «дном» викторианского общества,