Раввин. Ну, так тоже нельзя. Не все кругом антисемиты. Среди христиан встречаются весьма достойные и приличные люди.

Теща. Не говорите, Рэбе. Кому лучше знать? Я ж оттуда, из них. Из самой гущи.

Раввин. Дорогая Хая! Вы человек крайностей. Как и всякий неофит. Хочется быть святее самого палы. Но и это пройдет. Что было написано на перстне у нашего царя Соломона? «Все проходит.»

Теща. Мудрый человек был царь Соломон. «Все проходит». Надо же такое сказать! Ну, у какого еще народа был такой мудрец, как наш царь Соломон?

Они проносятся мимо апельсиновых и грейпфрутовых плантаций с мелькающими, как золотые шары, зрелыми плодами, мимо зеленых полей, орошаемых дождевальными установками, мимо веселящих глаз уютных поселков с выглядывающими из-за развесистых деревьев белокаменными домиками, мимо высоких труб заводов, мимо загорелых рабочих, прокладывающих новую асфальтовую трассу с помощью диковинных машин, окрашенных в оранжевый цвет.

«Кадиллак» уже протискивается по перегруженным улицам Тель-Авива.

Раввин. Вы, Хая, удостоились большой чести. Вас в числе других уважаемых и достойных хасидов пригласил в Америку сам высокочтимый Рэбе. Не потеряйте билет. Ждем вас в аэропорту. Вас подвезет ваш зять?

Теща. Этот шлимазл? Безнадежное дело. Лучше я такси возьму.

Раввин. Мы возместим ваши расходы. Главное, чтоб вовремя, без опозданий.

Теща. О чем разговор! Точно, как часы. Вы в Москве спросите у любого, там вам скажут: по Анне Ивановне можно сверять часы. Ну, вот мы и приехали, Рэбе. Даже зять меня встречает. Чего это он тут околачивается в рабочее время?

8. Экстерьер.

Улица.

(День)

У точно такого же дома, куда ушел с холодильником Дов, стоит трехколесный пикап и Рома пытается снять с него другой холодильник. Завидев тещу, он в изумлении уставился на нее.