«Скорая» приезжает довольно быстро. Белые халаты наполняют квартиру специфическим запахом и какой-то неизбежностью, они суетятся, что-то спрашивают… Голоса сливаются в один сплошной гул, они, словно пчелы, кружат, гудят сверху. Моя рука оказывается в чьей– то руке. После укола внезапно наступает покой, боль не исчезает, а отходит куда-то в сторону, и так хочется спать.
Ужас. Мне кажется, что я качусь по бесконечному конвейеру в пасть громадному огнедышащему чудовищу. Я не могу сделать ни одного движения, меня словно что-то тащит, влечет к себе зловонная зубастая морда. Нечеткий, страшный образ темной пасти с огнем в глубине, и я лечу в эту пропасть, и конца полету не видно.
Кошмары во сне и наяву
Очнулась я вечером этого же дня и по типичному запаху хлорки и лекарств сразу поняла, что нахожусь в больнице. За окном хлестал дождь, я была одна в палате. Мне тут же вспомнились и утренняя боль, и кровь на ногах, и шприц в руках врача. Кое-как я поднялась с постели и с трудом вышла в коридор.
– Очнулась? Давно пора, – я увидела пожилую женщину в голубом медицинском халате.
– Я хотела спросить…
– Все вопросы – к врачу, он будет завтра. А теперь – спать. Пойдем, провожу.
Вслед за дежурной медсестрой на подкашивающихся ногах я покорно вернулась в палату.
– Набирайся сил, девочка, – женщина смотрела на меня с сочувствием, – тебе нужен покой.
Слишком уж ласковый тон медсестры насторожил меня. «Неужели?… – пронеслось в голове. – Нет, не может быть! Бог не допустит! Ведь я так…»
Сестра энергично встряхивает пузырек, наполняет шприц какой-то мутной жидкостью. Я делаю неимоверное усилие над собой.
– Мой… мой ребенок?…
– Врач все утром скажет, ложись, – медсестра заботливо уложила меня в постель, по-матерински подоткнула одеяло. – Давай руку, вот так.