– Что ты несешь? Опомнись!

– Нет уж! Раз так вышло, я все скажу, – в его лице снова появилось что-то омерзительное. – Я специально женился на тебе, поняла? Я всегда хотел жить по-человечески, а тут подвернулась ты, с квартирой, с желанием выйти замуж. Что еще надо! Я выследил тебя и охмурил. А ты, дура, купилась! «Танечка, я так люблю тебя! – Ах, Паша, я тоже», – тон у Павла стал каким-то визгливым. Он так вошел в раж, что абсолютно перестал любоваться собой со стороны и теперь брызгал слюной и гадливо посмеивался. – А с квартирой ты здорово придумала, вот спасибо тебе, любимая женушка… Стоило немного подтолкнуть, и золотой ключик уже у меня в кармане! Очень на руку!!!

Я не стала с ним спорить. Просто взяла со стола цветочную вазу, которую купила сама себе на прошлое 8 Марта, и бросила, целясь прямо в голову. Это охладило Пашин пыл. Он вскочил, ловко увернувшись, тупо посмотрел на осколки, перевел взгляд на меня, удивленно хмыкнул и заявил:

– А ты не так-то проста, подруга, как хочешь казаться. Ладно, думаю, нам надо развестись. Предлагаю не тянуть с этим и подать заявление завтра же. А пока – гудбай, детка.

Через два дня Павел позвонил мне по телефону. Сообщил, что подал на развод и еще раз любезно напомнил о том, что квартира, где я уже целую неделю не могу утереть свои сопли, не моя, а его, и он имеет на нее точно такие же права, как и я. Он благородно согласился самостоятельно заняться разменом. Все-таки я непроходимо глупа – надо же было влюбиться в такое чудовище, и не просто влюбиться, а выйти за него замуж и поделиться единственным, что осталось от мамы, – старой дедовской квартирой! Однако возражать я не стала – не было сил. Жизнь моя стремительно теряла смысл.