- Понял.

""""

Фермер отпил кофе, эстетствуя двумя пальцами, и посмотрел на Мод. Она не улыбнулась. Она была не американка какая-нибудь, а парижанка перед самоубийством. Дело серьезное, так что никаких там улыбок, ни стерильных, ни тем более сексуальных со всем Млечным Путем в глазах.

- Пейте кофе, - сказал фермер.

Она глотнула послушно.

- Хороший кофе, - сообщил он.

- Да.

- Вы меня извините, - сказал он. - Дело житейское. Походишь ночь по городу, - хорошо. Ни людел, ни цен на бензин, только птицы поют пошлости всякие. Уютно. А тут сидит такая на парапете. Согласитесь, это странно.

Она согласилась.

Фермер вытащил из бумажника и сунул под пепельницу пятидесятифранковую купюру. Мод нырнула было в сумочку, но он уже встал во весь свой легендарно-викинговый рост, расправил плечи, кивнул, и перешел улицу под носом у гнусно заоравшего и засигналившего мамонтом водителя грузовика. Он не обернулся. Изчез в зарослях Ситэ.

""""

Двое из Интерпола остались в гостиной, третий снял пилстолет с предохранителя и ударом ноги распахнул дверь в спальню.

- Как вы смеете! - вскричала Марта, оторвавшись от рони и поспешно прикрываясь простыней.

- Извините, Мадам, - сказал парень из Интерпола. И вышел.

Втроем, они вышли в коридор, прикрыли за собой дверь, и долго хохотали, стараясь не смотреть друг на друга.

Через три часа, Рони был отпущен с миром.

Он безпрепятсвенно покинул отель, дошел не спеша до набережной, постоял, подумал, и зашагал вдоль реки к Сан-Мишелю. Пересек Ситэ, зашел в какой-то полулегальный и беззаконно поздно открытый бар, приблизился к стойке и заказал, удивляя самого себя, чашку крепкого кофе.

""""

Подбежал муж. Взъерошеные волосы, сонные злые глаза. Напротив мигала подфарниками их машина. Он не задал вопроса. Решил, что вопрос самоочевиден. В смысле - где была?

Ей не хотелось врать, а правда была для столь раннего часа слишком сложна. Поэтому Мод ничего и не сказала. Выбежал официант и, заметив подмену мужской половины общества, подумал, что можно начать хамить, но не стал.