— Альбом вон там, на холодильнике.

Я сходил взял, сел. Кто-то фотографировал только туфли на высоком каблуке да тонкие женские лодыжки, ноги в нейлоне с подвязками, разнообразные ноги в колготках. На некоторых страницах наклеены рекламки с мясного рынка: ростбиф из лопатки, 89 центов за фунт. Я закрыл альбом.

— Когда мы развелись, — сказал Бернард, — она отдала мне вот это.

Он сунул руку под подушку на кровати и вытащил пару каблукастых туфель на длинных шпильках. Покрыты бронзой. Он поставил их на тумбочку. Потом налил себе еще.

— Я с этими туфлями сплю, — сказал он. — Занимаюсь с ними любовью, а потом мою.

Я еще пощелкал.

— Вот, хочешь снимок? Хороший ракурс- Он расстегнул одинокую пуговицу на штанах. Исподнего на нем не было. Взял туфлю и ввинтил каблук себе в зад. — Давай снимай. — Я снял.

Стоять ему было трудно, однако, держась за тумбочку, он встал.

— Вы еще пишете, Барни?

— Блядь, я все время пишу.

— Поклонники работать не мешают?

— Иногда бабы меня, блядь, находят, только надолго тут не задерживаются.

— А книги хорошо продаются?

— Чеки шлют.

— Что посоветуете молодым писателям?

— Пить, ебаться и курить побольше сигарет.

— Что посоветуете писателям постарше?

— Если они еще живы, мой совет им не нужен.

— А из какого импульса вы создаете свои стихи?

— А срешь ты из какого импульса?

— Что вы думаете о Рейгане и безработице?

— Я не думаю о Рейгане или безработице. Мне скучно. Это как полеты в космос или Суперкубок.

— Что же вас тогда тревожит?

— Современные женщины.

— Современные женщины?

— Одеваться не умеют. Не туфли, а ужас.

— А что вы думаете о «Женском освобождении?»

— Как только им придет охота поработать на автомойке, встать за плуг, погоняться за двумя парнями, которые только что ограбили винную лавку, или почистить канализацию, как только им захочется, чтоб им в армии сиськи отстрелили, — я буду готов сидеть дома, мыть посуду и скучать, собирая с ковра хлопья пыли.