– Блядям вселенной, друг мой, жить удается гораздо лучше.

Они подошли к кассе.

– «На крыльях песни»,- сказал лавочник.

– На них,- ответил Генри.

Год назад лавочник прочел в «Л. А. Тайме» статью о поэзии Генри и не забыл. «Крылья песни» – это у них теперь такой ритуал. Генри сначала терпеть его не мог, а теперь было даже как-то забавно. На крыльях песни, ептыть.

Сели в машину и поехали обратно. Пока их не было, заходил почтальон. Что-то лежало в ящике.

– Может, чек,- сказал Генри.

Он занес письмо в квартиру, раскупорил два пива и распечатал конверт. Внутри говорилось:

Уважаемый мистер Чинаски,

я только что дочитала ваш роман «Кошмар» и сборник стихов «Фотографии из ада», и мне кажется, что вы – великий писатель. Я замужняя женщина, мне 52 года, и дети у меня уже выросли. Очень хотелось бы получить от вас ответ. С почтением,

Дорис Эндерсон

Отправили письмо из городишки в штате Мэн.

– Даже не думал, что в Мэне еще живут,- сказал Генри Стоббзу.

– По-моему, не живут,- ответил Стоббз.

– Живут. Вот эта – живет.

Генри кинул письмо в мусорный мешок. Пиво оказалось хорошим. В многоэтажную многоквартирку через дорогу возвращались с работы медсестры. Там жило много медсестер. На большинстве – просвечивающие халатики, а солнце довершало картину. Генри и Стоббз стояли и смотрели, как медсестры выходят из машин и идут в стеклянные двери, после чего пропадают в своих душевых, перед телевизорами и за закрытыми дверями.

– Ты на эту погляди-ка,- сказал Стоббз.

– Ага.

– А вон еще одна.

– Ниче себе!

Как два 15-летних дурня, подумал Генри. Мы не заслуживаем жить. Камю вот наверняка ни в какие окна не подглядывал.

– И как ты теперь, Стоббз?

– Ну, пока есть душевая, справляюсь.

– А чего на работу не устроишься?

– На работу? Ты совсем, что ли?

– Наверно, ты прав.