Я пошел его повидать. Он был великий поэт. Лучший повествовательный поэт после Джефферза*, а еще и семидесяти нет, во всем мире знаменит. Наверно, лучше всего знают две его книжки – «Мое горе лучше твоего, ха!» и «Мертвые томно жуют резинку». Он преподавал во многих университетах, получил все премии, включая Нобелевку. Бернард Стахман.

* Робинсон Джефферз (1887-1962) – американский поэт и общественный деятель -энвайронменталист. Его повествовательный стиль оказал влияние на поэзию самого Буковски.

Я поднялся по лестнице общаги для молодых христиан. Мистер Стахман жил в номере 223. Я постучал.

– ЗАВАЛИВАЙ! – заорал кто-то изнутри.

Я открыл дверь и вошел. Бернард Стахман лежал в постели. Воняло блевотиной, вином, мочой, говном и разлагающейся пищей. Меня затошнило. Я забежал в ванную, проблевался и вышел.

– Мистер Стахман,- сказал я.- Вы б открыли окно?

– Хорошая мысль. И не надо вот этого «мистер Стахман». Меня зовут Барни.

Он был инвалид – ему удалось встать с усилием и переползти в кресло у кровати.

– Вот теперь хорошенько поговорим,- сказал он.- Я этого ждал.

Рядом на столе у него стоял галлон макаронного красного пойла – в нем плавали дохлые мотыльки и сигаретный пепел. Я отвернулся, затем посмотрел опять. Бернард Стахман поднес кувшин ко рту, но вино по большей части вылилось ему на рубашку и штаны. Он поставил кувшин на место.

– То, что надо.

– Лучше б из стакана,- сказал я.- Проще.

– Да, пожалуй, ты прав.- Он огляделся. Рядом стояло несколько грязных стаканов – интересно, какой он выберет? Выбрал ближайший. На донышке засохло что-то желтое. Похоже на остатки лапши с курицей. Он налил вина. Поднял стакан и выпил.- Да, так гораздо лучше. Я вижу, ты камеру принес. Будешь меня фотографировать?