- Кажется, - сказала Мада Уэст, - будто ты рождаешься заново. Я уже забыла, как выглядит все вокруг.

- Замечательно, - прожурчала сестра Энсел, - и вы были так терпеливы, так долго ждали.

В ласковой ладони сочувствие и осуждение всех тех, кто в течение долгих недель настаивал на повязке. Будь это в ее власти, будь в ее руке волшебная палочка, к миссис Уэст отнеслись бы куда более снисходительно.

- Как странно, - сказала Мада Уэст, - завтра вы уже не будете для меня только голосом. Вы облечетесь в плоть.

- А сейчас разве я бесплотна?

Притворный упрек, легкое поддразнивание - привычные для их разговоров и столь утешительные для пациентки. Когда зрение вернется к ней, от этого придется отказаться.

- Нет, разумеется, но все будет по-другому.

- Не понимаю почему.

Даже зная, что сестра Энсел маленькая и темная - так она сама описала себя, - Мада Уэст готовилась к сюрпризу при первой встрече - наклон головы, разрез глаз или, возможно, какая-нибудь неожиданная черта лица, слишком большой рот, слишком много зубов...

- Посмотрите, пожалуйста... - Не в первый раз сестра Энсел взяла руку своей подопечной и провела ладонью по своему лицу; Мада Уэст пришла в смущение, это напоминало полон, где ее рука была пленницей. Выдернув ее, Мада сказала со смехом:

- Мне это ничего не говорит.

- Тогда спите. Вы и не заметите, как наступит утро.

Последовал обычный ритуал: подвинут поближе звонок, проглочено снотворное, выпит последний глоток воды и, наконец, негромкое:

- Спокойной ночи, миссис Уэст. Позвоните, если я вам буду нужна.

Маду всегда охватывало легкое чувство потери, сиротливости, когда дверь закрывалась и сестра покидала ее, и вдобавок ревности, потому что были и другие пациенты, которым она оказывала те же милости, кто так же мог позвонить ночной сиделке, если его мучила боль.