- Почему людей нет? - дрогнула она, старательно делая вид, что не замечает его назойливости.

- Суббота, - сказал Сашка, - прииск закрыт.

- Тут прямо золото, что ли? - спросила она, чувствуя, как невероятный взгляд хромого грызет ее. Уж это было почище Юрочки.

- Да тут везде золото, - серьезно сказал Сашка. - Разве рыба - не золото? Страну могли бы поставить на рыбе на одной...

- Гляди-ка, эконом, - услышала она вдруг незнакомый хриплый голос. - Уж больно ты разговорчивым стал, Сань...

- Отстань, - сказал Сашка и бросил окурок. - Не трогай. Не твое.

Вот оно как, подумала она, меня, значит, меж собою уж поделили. Так вот оно, твое настоящее, папа! Или само настоящее стало другим?

- Ты чё психуешь? - спросил Сашка, когда снова поехали. - Не любишь, когда на мозги капают?

- Не люблю.

- И я терпеть не могу, - сочувственно подхватил Сашка. - Как начнут мне мораль читать - я удушить готов.

Она нервно засмеялась.

- Слушай, - позвала она Сашку. - А зачем ты в рыбоохрану пошел?

- Как это - зачем? - не отрывая взгляд от дороги, переспросил Сашка.

- Ну, не знаю, может, ты "зеленый", браконьеров сильно не любишь...

Cашка задумался.

- До браконьеров мне все равно, - сказал он наконец. - Просто это жизнь такая, понимаешь? Вот мы с тобой едем сейчас, как гуляем, а осенью, когда снег выпадет, от города в двадцати километрах - как на луне. Ни души нет, только река, да мороз, да рыба. Да медведи ходят, лощавую ее жрут до отвала. Красота! - Сашка завращал глазами, пытаясь выразить переполняющие его чувства. - А когда еще гаденышу какому-нибудь задницу прищемишь...

- Понимаю, - сказала она. - Сам процесс нравится, значит?

- Точно, - кивнул Сашка. - Сам процесс.

Он почему-то засмеялся и вдруг в упор посмотрел на нее:

- А у вас в Москве что, все такие тоненькие?