— Да, он был музыкантом. Маму я мало помню. Но она была чудесным человеком.

— А где вы родились?

— В Капштадте. Джим, мы этот диалог с вами ведём не первый раз, только одного не пойму, с какой целью вы стремитесь найти давно пропавшую женщину?

— Потому что я не хочу, чтобы этот гнусный тип стал наследником дентоновских миллионов.

— А кто этот человек? Вы не назвали его даже по имени.

— Его зовут Дигби Гроут.

При этом имени от Джима не укрылось, как реагировала Ева.

— Что с вами?

— Я вдруг вспомнила, что наш первый фотограф сказал о том, что миссис Гроут — сестра Джонатана Дентона.

— Вам знакома семья Гроутов?

— Я её не знаю… Во всяком случае, моя информация поверхностна. Но я получаю место секретарши у госпожи Гроут.

— И вы мне об этом ничего не сказали? — воскликнул он. — Конечно, — понимая, что поступил бестактно, пытался оправдаться он, — вам совершенно незачем делиться своими планами, но…

— Я об этом только сегодня узнала. Мистер Гроут в сопровождении своей матери приходил фотографироваться. Кстати, это уже не первое их посещение. Но я как-то не обратила внимания. Сегодня мой шеф вызвал к себе и сказал, что миссис Гроут нужна секретарша. И что я вполне могла бы справиться с её обязанностями. Мне будут платить пять фунтов в неделю. При этом гарантирован полный пансион.

— А когда миссис Гроут решила завести себе секретаршу?

— Этого я не знаю. А почему вы об этом спрашиваете?

— Месяц тому назад она посещала наше бюро, и мистер Солтер посоветовал ей завести секретаршу для приведения в порядок корреспонденции. Она отказалась категорически, так как не хочет иметь в доме чужого человека.

— Очевидно, она изменила свою точку зрения, — сказала Ева, улыбаясь.

— Да. Значит, мы больше с вами не будем встречаться за чаем. Когда вы приступаете к работе?

— Завтра утром.

Джим вернулся в контору в прескверном настроении. «Кажется, дружище, ты влюблён» — сказал он себе.