Она совершается в результате заседаний, постановлений, голосований, в хорошо освещенных залах дворцов. В массовые сцены допускаются почетные караулы в военных костюмах прошлых веков, стенографистки, посыльные, лакеи в белых перчатках. Посему плохо скрытое презрение сквозило в повествовании оксфордского Смифа (пополам с гадливостью и недоумением), когда он вынужден был констатировать, что вот иногда "История с большой буквы" забредает под "Гранд Понт" в Лозанне или в ночлежки. Смиф потерялся и, не зная, как себя вести, осудил юного итальянца по кодексу морали даже не профессорской, но буржуазной: "не обладал любовью к постоянному труду... подобно Ги.леру в Вене..." Пересекая Бродвей, направляясь к остановке автобуса, я злорадно пред ставлял себе оксфордского Смифа (или другую суку со страстью к Истории с большой буквы), насильственно поселенного в "Эмбасси". Дабы он понял, что существуют иные нравы, иные нормы. Я представил себе, как эФ-мэн, сделав страшные глаза, подкатится к профессору и скажет "Дай мне десять долларов, парнишка, если хочешь дожить до утра!" Позеленев, Смиф будет рыться в карманах в поисках десятки. Получив деньги, эФ-мэн дождется профессора в холле утром и, поддав его пузом, как тугим мешком, придвинет к стене. Дыша свининой и пивом в профессорский нос, прогундосит: "Дай мне еще червонец, паренек, если хочешь дожить до вечера..." - и прижмет профессора пузом. Только если в душе у тебя, профессор, есть настоящая решимость ударить ножом в брюхо эФ-мэна, если она светится в глазах твоих ярко, ты сможешь ос тановить процесс своего заклевывания. эФ-мэн - трус, однажды в моем при сутствии его избили тинэйджеры с девятого этажа, но ты-то этого не знаешь. Он всего лишь толстый шакал и вымогатель, но он знает, как надуть щеки, выпя тить губы, как следует понизить голос, дабы напугать белого человека. Понять, что эФ-мэн трус - в Оксфорде этому не учат. Для тебя он будет Циклоп Полифем.