– Шалом! – сказал Канторович с интонацией бывалого дипломата. Выдержал долгую паузу, тщательно прицелился сквозь диоптрии и выстрелил газетой по врагу.

Хлоп! Кнессет снова тряхнуло, на этот раз так, что повылетели стекла. Муха снова поднялась к потолку, а премьер-министр Шарон оборвал речь на полуслове и предложил немедленно рассмотреть вопрос о коварном существе, угрожающем олим Канторовичу. Большинством голосов предложение было принято.

– Тов, – сказал премьер-министр, и начал доклад.

– Ззз! – огрызнулась муха на фарси.

– Шоб тоби грець! – отвечал Канторович на языке послевоенного Мариуполя.

Выбравшись из качалки, он принес табурет и установил его как раз под мухой. Скрутил газету по третьему разу и тяжело вознесся к потолку, боясь одного: случайно спугнуть террористку.

Муха сучила ножками и делала вид, что ей глубоко плевать на весь Кнессет. Между тем, ее судьба висела на волоске. Премьер-министр потребовал нанести по мухе превентивный ракетный удар. И уже очень скоро в телефонных проводах зазвучали голоса военных.

Однако всех опередил Канторович.

Он укрепился на табурете.

Он затаил дыхание и замахнулся…

Хлоп!

Мимо.

Хлоп! Опять мимо.

Хлоп, хлоп, хлоп!

– Аллах акбар! – воскликнула муха, вылетая в окно. Канторович проводил ее мутным взглядом и сполз с табурета. Бросил растерзанную газету в угол и упал в качалку. Читать о том, что думают русскоязычные олим насчет глубоких преобразований в Израиле, ему уже не хотелось.