После непредусмотренного умножения семейства Мурзик перестал общаться с Мухой, он брезговал даже смотреть в её сторону. Тогда как Муха, как и положено восточной скромнице всячески старалась угодить супругу, ластилась к нему при каждом удобном случае, пела нежные песни, пытаясь вылизать шерсть своему повелителю, но кот бесцеремонно обрывал её на полуслове, на полу вздохе.
С сыном он тоже долгое время вообще не общался. Только года через два он нехотя признал его и порой позволял притулиться под боком, дремля в любимом кресле, стоящем посреди комнаты прямо напротив телевизора. Кстати, кошки телевизор смотрят, и кое-что в нем разбирают в отличие от собак, которые могут наравне с кошками смотреть только через оконное стекло во двор, где, кажется, все-таки улавливают некоторые ситуации.
На фоне животных страстей как-то незаметно происходили глобальные изменения в жизни людей. Рухнула страна, от неё откололись новые государства, в приграничье, словно костры вспыхнули конфликты и войны. Гордина вероломно уволили из издательства, вернее, выдавили, о чем более подробно можно узнать из повести "Вавилонская яма", где он выведен под именем Миши Мятлева; впрочем, повесть эта вовсе не является истинной хронологией его жизни. Он, пытаясь выжить, создал собственную издательскую фирму, но не сдюжил, сдрейфил, растерял на пол дороге "ново-русские" устремления, потрудился с переменным успехом директором журнала и замдиректора очередного худосочного издательства и, наконец, стал преподавателем русского языка и литературы в педколледже № 13, о чем свидетельствует уже другое пародийно-авантюрное произведение "В другое время в другом месте". Дочь Злата стремительно вышла замуж за сверстника-сосунка; попыталась его вышколить и вывести в люди, преуспев в этом только отчасти; зато удачно завела черно-подпалого коккер-спаниеля Фила, Филемона (так и не встретившего свою черно-подпалую или оранжевую Бавкиду); закончила вуз; поступила в аспирантуру; затем после семи лет самозабвенного заточения в узах и тенетах брака ушла от олигофрена-супруга, погрязшего в хитросплетениях коммерции, и была вынуждена передать отнюдь не простофилю-пса верноподданным родителям. Почерневшая от переживаний, но все равно неунывающая Марианна Петровна как истинная королева пчелок строго обласкивала и властно обихаживала разрастающееся само собою семейство.