Естественно, кот словно только и ждал обращенного к нему вопроса хозяйки. Он вспрыгнул немедленно к ней на колени, заурчал, замяукал, возможно, просто надеясь на подачку, которую и получил тут же в виде вкусно пахнущего колбасного колечка.

Итак, собачий вопрос был решен единогласно при одном воздержавшемся. Гордин благоразумно отмолчался. Он трудолюбиво принялся за изучение газетных объявлений и вскоре из множества предложений в газете "Из рук в руки" выбрал пару-тройку наиболее привлекательных. Посоветовавшись с женой и созвонившись потом с владельцами новорожденных щенят, он уже в ближайшее воскресенье вместе с дочерью отправился на другой конец города, в район Каширского шоссе, где без особых усилий и приключений разыскал искомую квартиру. Причем фамилия хозяев была вполне "чеховская" - Рычковы. Гордин так и не мог выбраться из привычного круга литературных аллюзий.

Из всего помета (шесть или семь щенков) он вместе со Златой, не сговариваясь, выбрали самого упитанного и энергичного бутуза, сторговали его на правах самых первых покупателей за 500 рублей, что тогда ещё было изрядной суммой (равняясь, по меньшей мере, двухмесячному окладу Гордина или, что сегодня более понятно, восьмистам долларам или восьмистам у. е.) и благополучно довезли домой.

Для удобства щенку бросили старую ушанку хозяина, и Кубик (так изощренно окрестили кобелька, ибо кличка его непременно должна была начинаться на букву "к") обитал в ней несколько месяцев то в одном, то в другом углу, перетаскивая зубами за собой полюбившееся меховое ложе, пока не вырос и не превратил бывшую постель в изголовье, в привычную подушку.

Кот сразу же взял Кубика под опеку, спал с ним, не обижая как Джона, которого в свое время нередко драл выпущенными из лапы когтями до крови. Подобная идиллия царила в гординском доме аккурат до появления Мухи, а вернее до рождения Мухина.