Между тем так же незаметно выросла, повзрослела Злата, ей тоже не хватало бессловесного четвероногого друга, и все чаще отец с дочерью подхватывались от греха подальше и мерили шагами асфальтовую дорожку от магазина "Досуг", расположенного в пристройке к их дому-башне, до близлежащей почты или магазина "Ударница", ведя часовые беседы о сложности и таинстве жизни. Кот тоже отбился от рук, дичился и стал исчезать из дома гораздо чаще и отсутствовал подолгу.
Марианна Петровна, тогда ещё начинающий и стихийный философ, неоднократно размышляла о причинах и следствиях упадка семейного миропорядка и мироздания; наконец, созрев, она как-то заявила супругу:
Вот что, милый, нечего так выразительно страдать. Выкрой денег и приобрети стоящего щенка.
Владимир Михайлович встрепенулся, ростки слов упали на подготовленную почву, и стал что-то лепетать о привлекательности такс. Верный, хотя и не явно даровитый заочный выученик Набокова, он вожделенно мечтал о грациозном вытянутом во всю длину существе с выпуклыми глазами и коротенькими кривыми ножками, семенящем послушно рядом с ним по усыпанным желтыми листьями осенним дорожкам столичной окраины и своим равномерным бегом, настраивающем на классический амфибрахий возникающих конгениальных четверостиший.
Но Марианна Петровна была непоколебима. Она сразу пресекла ненужную самостоятельность.
Неужели неясно, что только коккер-спаниель, причем не длинномордый англичанин, а тупорылый американец и непременно персиковый, веселое рыжее солнышко, всколыхнет нас, сонных тетерь, возродит к жизни. Вот посмотри хотя бы на кота, он только о спаниеле и мечтает, правда, Мурзик?