– Именно Тико и открыл стрельбу, да? – Марина хлопнула себя ладонью по лбу. – Господи, почему я сразу не догадалась? Но я все равно не понимаю, зачем тебе следить за ним.

– Самолечение. – Демпси повел Марину к своей машине, а когда она повторила вопрос, очевидно приняв ответ за шутку, он сказал: – Вопрос жизни и смерти.

Рейв-вечеринка проходила на верхнем этаже десятиэтажного здания, за Манхэттенским мостом, почти неотличимого от дюжины других зданий по соседству – грязно-серых, безликих, с пустыми черными окнами, похожих на бездушных каменных великанов. Поднимаясь в грузовом лифте, Демпси слышал тяжелые ритмы «техно», а когда дверь открылась, он почувствовал, как под мощным натиском звуковой волны у него сжимаются и выворачиваются внутренности. Помещение представляло собой огромную бетонную коробку, достаточно длинную, чтобы вместить целый крейсер, освещенную тусклым желтым светом, с окном во всю продольную стену, за которым открывалась широкая панорама Манхэттена. Справа от лифта, в углу, находился офис, отгороженный от остального пространства белыми сборными перегородками – там, сказала Марина, устраивались частные вечеринки. Вход только по приглашениям. Рано или поздно Тико там появится, если уже не появился. Посетители по всему этажу плясали, пытались разговаривать, перекрикивая шум, сидели на круглых скамейках, установленных у бетонных колонн. В расположенном рядом с офисом шатре с брезентовой крышей, на дюжине разложенных на полу матрасов лежали люди, отдыхая, восстанавливая силы, отрубаясь от передозы и снова очухиваясь.