Донна, одетая в грязную футболку, сидела на диване, сдвинув колени, и курила одну сигарету за другой. Демпси устроился на деревянном стуле прямо напротив нее. Когда он спросил о Пинеро, она помолчала с ошеломленным видом, а потом вызывающим, нервным голосом сказала:
– Мне наплевать, какого рода бумажками вы тут размахиваете; я не намерена говорить о нем. – Она затянулась, но неглубоко и выпустила сизоватый клуб дыма. – А почему, собственно, вас интересует Пинеро?
– Я веду внутреннее расследование. Если вы располагаете сведениями о его противозаконных действиях, сейчас самое время все рассказать.
– Противозаконные действия! – Донна презрительно фыркнула. – Как вы на меня вышли? Бобби Боргезе напел, да? Вот сукин сын! – Она бессильно откинулась на подушку, прижала руку ко лбу. – О черт! – Овладев собой, она погасила сигарету в пепельнице. – Я не буду говорить о Пинеро.
– А если я скажу, что мы подозреваем Пинеро в убийстве молодой девушки, вы удивитесь?
Донна отвернула лицо чуть в сторону, потерла ладонью шею. Она молчала, но ничто в ее облике не свидетельствовало об удивлении.
– Скоро все выяснится, – сказал Демпси. – Чем раньше мы возьмем Пинеро, тем лучше будет для людей, которых он запутал.
Никакой реакции.
– Чем дольше он остается на свободе, тем больше вероятности, что, узнав про расследование, он начнет прятать концы в воду.
Донна закурила следующую сигарету.
– Я слышал, у вас есть ребенок, – сказал Демпси. – Пинеро знает о нем?