— Еще есть? — строго спросил Шварц, глядя на него в упор.

— Нету, — гаишник обрел, наконец, дар речи.

— Ладно, — Шварц протянул деньги стоявшему рядом Крюку.

Тот взял их и засунул в карман куртки.

— Еще раз спрашиваю, — продолжил Шварц, — сумку видел? Серая, из шкуры осла, волосатая?

— Точно не видел, — ответил Брюхо и громко шмыгнул плохо вытертой соплей.

Шварц, не прекращая психологически прессовать толстяка взглядом, сказал:

— Запомни, я номер твоей бляхи видел, если что… Понял?

Брюхо в третий раз подтвердил, что все понял и что если деньги или сумку найдет, то обязательно принесет хозяевам, то есть Шварцу и его ребятам.

Отпущенный на все четыре стороны, инспектор шустро развернулся налево кругом и отбыл в сторону разбитого «лексуса», где продолжали деловито копошиться полусонные медики.

Достав сигареты и закурив, Шварц вытащил мобильный телефон, набрал номер и сказал:

— Владимир Михайлович, «лексус» разбит, ребята мертвы, сумки нет. Мент тут один подобрал две пачки, они у меня. Номер его бляхи я запомнил.

На том конце помолчали и ответили:

— Возвращайтесь. Будем думать.

Шварц позвал находящегося в полной «просрации» Брюхотина, бесцельно бродящего вокруг места происшествия:

— Эй, толстый! Иди сюда, дело есть…

Брюхо подбежал, выражая свою полную готовность ко всему.

— Если найдешь сумку, спрячь ее и позвони по этому телефону. Тогда получишь обратно то, что прикарманил до этого. Иначе, лучше не поступать, а то можно оказаться на месте одного из погибших в сегодняшней автокатастрофе. Понял?

Шварц, когда речь шла о важных делах, всегда спрашивал собеседника о том, понял ли тот, что было сказано. В этом был определенный смысл.

Когда более напуганный чем растерянный Брюхо в очередной раз подтвердил, что все понял, Шварц вручил ему визитку и пошел к машине. Удрученные братки поплелись следом.