- У, падла! Ездиют!

Дорога, как всегда, угомонила, успокоила. Дорога понимала, говорила, хотя, наверное, не знала по-ойкуменски. За час Хочуван сделал три четверти маршрута, и его лицо устало раздобрелось, щеки опустились, усы, тоже опустившись, выгнулись сами по себе вверх, словно живущие отдельной жизнью. Хочуван замурлыкал из Аллы Пугачевой, чуть перефразируя текст:

крыша неновая,

крыша... евая,

папа!..

Он даже покрутил головой от удовольствия - искусство, едри его! Полезное дело!

...папа!

Купил автомобиль!

На обочине, левыми колесами заехав в кювет, а правыми смяв зеленую стенку пшеницы, стояли такие же зеленые "Жигули". Владелец сидел в кювете спиной к дороге и, повернув шею, равнодушно глядел на приближающийся ЗИЛ, потом, сообразив, вскочил. Шевелюра владельца была светло-русой, российской. Увидев такое дело, Хочуван остановился. Облако пыли, тянувшееся за ним, качнулось по инерции вперед и тоже остановилось, рассеиваясь. В коричневом тумане снова прорезались зеленые "Жигули" и выставленный человеческий зад в джинсах - автомобилист, не успев забежать в кабину, отвернулся от пыли и зачем-то встал на четвереньки. Поднявшись, он неприязненно посмотрел на Хочувана. Под волосами у него, отметил Хочуван, поблескивала начинающаяся лысина. "Нервный", - подумал Хочуван и спросил:

- Че, помочь? - До Кратова дотяни - трешку дам, - выговорил владелец, усмехаясь и снова усаживаясь в кювете.

- Щедрый ты, бля, - доброжелательно сказал Хочуван, не обидевшись, - Я как раз из Кратова рулячу, направо... Че встал-то?

- Бензин. Забыл заправиться, - владелец отвернулся.

- Эх, ты, Петя.

- Проезжай, проезжай... Вася... Пыли меньше.

Хочуван повернулся, пошел и вытащил из-под сиденья шланг.