Вдали, над горизонтом, где море сближалось с тучами, вспыхивали ослепительные всполохи, словно одновременно засверкали множество молний, и оттуда, из близкого далека, сюда докатился раскатистый гром залповой пальбы тяжелых бортовых орудий. Небо прочертили огненные следы осветительных снарядов, которые вспыхивали и повисали над портом Феодосии крупными яркими фонарями. А в следующее мгновение там, на пристани в Феодосии, над портовыми сооружениями взметнулись вверх огненные кусты бесконечных разрывов, и все побережье, приморские кварталы города разом потонули в огромном, клокочущем, как в жерле вулкана, яростном буйстве огня.

Серебров шагнул к Гюнтеру фон Штейнгарту, который с ужасом смотрел на Феодосию и сказал Алексею:

– Переведи генералу, что ему здорово повезло! Он попал к нам, а не в огненное пекло. Скажи ему, что там начинается высадка очень большого морского десанта!

Штейнгарт и сам все видел и все понимал. Силуэты больших военных кораблей, охваченные огненными всполохами залпов, были видны на горизонте и в порту. Генерал смотрел на порт, на город и сердце его сжалось в комок от тревоги и страха. Генерал думал не о себе и не о немецких солдатах. Там, в Феодосии, в эти минуты находился его племянник Рудольф, обер-лейтенант вермахта. У самого генерала не было детей. Он воспитывал Рудольфа, отец которого погиб еще в Первую мировую войну. Рудольф был хорошо устроен, служил в столице рейха при главном штабе. И зачем он, Гюнтер фон Штейнгарт, пользуясь своим высоким положением, включил Рудольфа в свою свиту, вывез из Берлина в эту командировку на фронт, в Крым?

Над Феодосией бушевал огненный смерч.

Через пару часов на подводной лодке, которая подошла к Золотому пляжу за гидрографами, в Новороссийск был отправлен Гюнтер фон Штейнгард и его портфель с секретными документами. И тяжело раненные Зарипов и Юрченко.

Спецгруппа Сереброва по приказу разведывательного управления флота осталась в Феодосии. Ей предстояло выполнить новое задание.