Вместе с грохотом волн от моря несло соленым ветром и сырым туманом. С приходом холодов наступало то зимнее время, когда ласковое Черное море внезапно теряло свой привычный облик, привычные светло-зеленоватые, лазурные и глубокие ультрамариновые краски и становилось черным и угрюмо свирепым.
– Наши высадились в Крыму!
Мимо пробежал посыльный из штаба, непонятно почему веселый и радостный. Размахивая руками, он громко повторял:
– Наши высадились в Крыму!
«А где мы? На Кавказе, что ли?» – Сталина грустно усмехнулась, окутанная своими невеселыми думами. Но одно слово «высадились» как-то внезапно заставило ее насторожиться. Вокруг произошла какая-то перемена. Моряки, которые обтирались снегом и занимались гимнастикой, вдруг стали подпрыгивать и веселиться. Из каземата выскочил Костя Чернышов, в полосатой морской тельняшке, крупный, как медведь, с трофейным немецким автоматом в руках стал палить очередями в небо, в сторону вершины горы, где укрепились немцы. За ним стали салютовать и другие бойцы.
– Наши высадились в Крыму!
– Десант в Феодосии!
Сталина встрепенулась как птица. Десант в Феодосии? Неужели правда? Вот это да! Серый пасмурный день сразу превратился в сияющий, праздничный. Новогодний день засверкал новыми красками. Недавняя обреченность растаяла, как туман, и надежда, как солнце за облаками, вселяла уверенность, порождала в сердце светлую веру в то, что самое главное, самое важное в ее жизни еще впереди. И жизнь обретала торжественную радость. Снег вокруг заискрился блестками. Слезы грусти превратились в слезы радости. Она их не стыдилась, не стирала со щек кулаком. Губы расплылись в улыбке, она повторяла и повторяла как заклинание: