– Десант в Феодосии! Десант в Феодосии!

В эти минуты ей открывалась великая военная тайна. Сталина выучила наизусть единственное письмо от Алексея, которое привез из Новороссийска сам Дмитрий Васильевич Красиков. Как сказала тогда ей баба Хана, вручая письмо, что «главный спортивный начальник» строго наказывал «передать письмо лично в руки, о нем никому не говорить и никому не показывать». Тогда такая секретность удивила Сталину. А теперь, только теперь она поняла. Все поняла! Алеша намеками раскрывал военную тайну, а она и не догадывалась. Он писал, что «с друзьями придет пешим ходом в родной город, что они победно встретятся!» Слова «пешим ходом» были подчеркнуты. Она часто над этим задумывалась, но понять скрытый смысл не могла. А Алеша прямым текстом говорил о предстоящем десанте в его родную Феодосию! Что готовится помощь осажденному Севастополю не с моря, а с суши, и он придет «пешим ходом», придет в Севастополь, и они с ней «победно встретятся»!

Сталина зажмурилась, и в памяти стали воскресать приятные моменты сна, когда Алеша тянулся к ней, обнимал и все пытался поцеловать… Сон-то в руку! Сон вещий! Алеша там, в Феодосии! Она улыбалась сквозь слезы. Алеша там, среди десантников! Он жив! Жив! Родной мой! Милый! И мы встретимся… Обязательно встретимся!

Эриха фон Манштейна подняли на рассвете.

Командующий 11‑й немецкой армией долго не мог заснуть. Одолевали мрачные мысли. Рождество заканчивается, а он так и не выполнил своего обещания фюреру – взять Севастополь. Взять и на этот раз не удалось. Два месяца топчутся у стен морской крепости. Очередной штурм, который так тщательно подготавливали, захлебнулся. А это ничего хорошего ему, как командующему армией, не предвещало. В группе Север за невзятие Ленинграда уже отстранены и сняты со своих высоких постов многие боевые и заслуженные генералы.