– Герр, генерал! Герр, генерал!

Манштейн с трудом разнял свинцовые веки. По взволнованному голосу адъютанта обер-лейтенанта Шпехта, обычно бодрого и неунывающего, Манштейн сквозь пелену сна, нутром солдата уже почувствовал, что произошло что-то важное. Он знал, что адъютант по пустякам тревожить не станет. И дурное предчувствие, которое досаждало ему ночью, обретало реальное воплощение.

– Что?

– Русский десант в Феодосии!

Одеяло вместе с остатками сна отлетели прочь. Генерал мысленно чертыхнулся. За окном наступал серый холодный новогодний рассвет. Генерал мысленно увидел перед собой карту Восточного Крыма. Потеря Феодосии грозит потерей всего Керченского полуострова. Боксерский удар, сильный и точный, прямо в солнечное сплетение!

В штабе армии уже находились его подчиненные.

Вокруг стола, на котором была разостлана карта Восточного Крыма. Стояли высшие чины армии, стояли молча, уперев свои взгляды в черный кружок на берегу залива с названием Феодосия. Невозмутимый и обычно спокойный и выдержанный полковник Веллер, начальник штаба, сосредоточенно рассматривал карту и хмурился. Полковник Буссе, невысокого роста, плотный, с крупной головой, барабанил пальцами по краю стола и мысленно прикидывал, какие воинские части ближе всех находятся к Феодосии. А начальник тыла полковник Гаук, высокий, узкоплечий, поправив очки, застыл с раскрытым блокнотом в руке, готовый записать приказ командующего. Полковник Хорст, начальник разведки, высокий и надменно-самоуверенный, стоял с опущенной головой и нервно покусывая губу. Барон Рихтгофен, командующий 8‑м авиакорпусом, тихо переговаривался со своим начальником штаба полковником Кристом. Один Родель, тучный баварец, представитель клана эсэсовцев, хитро усмехался. Каждый понимал, что произошло невероятное. Высадка крупного десанта в Феодосии, в дополнение к десанту в Керчи, перечеркнула все усилия армии взять Севастополь штурмом.