– Вроде все…

Серебров, взглянув на документы и полистав солдатскую книжку, передал их Громову:

– Разберись, – и добавил: – А сейчас переводи мои вопросы. Но сначала предупреди немца, чтобы говорил только правду, если хочет жить, а не то тут же расстреляем.

Громов перевел предупреждение. Немец, услышав родную речь, подобострастно и заискивающе заулыбался и обрадованно закивал головой:

– Йа, йа! Да, да, герр партизанен!..

– Мы не партизаны, – строго оборвал его Серебров и сказал Алексею: – Переведи ему, что мы военные моряки.

Услышав это, немец оторопело, с нескрываемым удивлением, переводил взгляд с одного моряка на другого. Быстро залопотал. Из его слов стало ясно, что солдаты его полка слышали от офицеров, что за Феодосией в горах действуют русские партизаны, их опасаются, а моряки страшнее партизан. Их немцы называют «полосатыми дьяволами», поскольку они бесшабашно храбрые и грозные в бою. Об этом говорят все, кто уже побывал под Севастополем и прибыл в Феодосию, в глубокий тыл, на краткий отдых.

– Севастополь! Гут! Рус! Карош!

Допрос был кратким. Серебров задавал вопросы, Громов переводил их. Немец отвечал, Громов переводил. В записном блокноте Старков записывал ответы. Зовут – Фриц, фамилия – Мюллер. Родом из Баварии. Звание – ефрейтор. 25 лет. Далее – рота, полк, дивизия.

Алексей вспомнил, как полчаса назад из блиндажа выходил пьяный немецкий офицер, которого Сагитт завалил, и искал какого Фрица.

– Это тебя искал обер-лейтенант?

– Герман Герлиц?

– Да! – сказал Громов.

– Меня он искал.

– Зачем ты был ему нужен? – задал очередной вопрос Серебров.

Он смотрел на Фрица, мысленно решая задачу, которая свалилась ему на голову: а что делать с пленным? Куда деть? Не тащить же с собой? Расстрелять? Ему еще ни разу не приходилось за месяцы войны ни расстреливать, ни отдавать приказ о расстреле.