- Перестань. Ты был скотиной, а я - стервой. Это вовсе не значит, что мы не можем провести вместе пару часов. Возможно, мы просто не понимали друг друга.

Рубенс уселся вновь. Дайна отпустила его пальцы и заметила, что он пристально изучает ее лицо.

- Что ты там разглядываешь?

- Знаешь, ты самая необычная и красивая женщина, которую я...

- О, господи, Рубенс!

- Нет, нет, - он поднял ладонь, точно защищаясь. - Я говорю серьезно. Это звучит странно, но мне кажется, я никогда не видел тебя раньше по-настоящему. Ты была просто новой девушкой....

- Добычей.

- Каюсь, виноват, - однако в его словах звучало мало раскаяния. - Меа culpa. Это как конвейер: к нему так легко привыкнуть. Наша жизнь ничем не отличается от обыкновенной фабрики, разве только вместо сырья мы имеем дело с человеческой плотью, - он махнул рукой, точно отгоняя нарисованную им самим картину. - В любом случае, через некоторое время это становится чем-то вроде наркотика. Женщины появляются и исчезают..., говоря словами Микеланджело, - он рассмеялся, и Дайна вслед за ним, заинтригованная его цитатой из Элиота. - Это так легко, чертовски легко, что иногда просто хочется кричать.

Она состроила презрительную и недоверчивую гримасу.

- Ты хочешь сказать, что не таков рай в представлении любого мужчины?

- Я скажу тебе кое-что, - произнес он серьезным тоном, наклонившись вперед. - Рай - это нечто пригодное только для несбыточных грез. Он не подходит к реальному миру. И знаешь почему? В раю нет места опасности. Мы, он обвел залу широким жестом, - все мы нуждаемся в опасности, чтобы выжить. Чтобы жить и делать... свое дело, взбираясь с каждым годом на все более высокий уровень. - Он внимательно следил за выражением ее лица. - Ты полагаешь, что отличаешься чем-то от всех нас. Дайна? - он покачал головой. Нет, ты сама знаешь, что это не так. - Рубенс отодвинул в сторону стакан, так что между ними на столе образовалось пустое пространство.