С улицы послышался звон бубенцов.

— Едут как на праздник, — пробурчал Олексей. — И баню еще им топи. — По приказанию Пааволы ему пришлось снова затопить баню.

— Баньку бы им надо было бы не такую устроить, — усмехнулся Васселей. — Только кто бы устроил ее?

Лошадь остановилась возле их дома, и колокольчик замолк. В избу вошел, в сопровождении капрала, высокий финн в волчьей шубе. Паавола услужливо помог раздеться, и приехавший офицер остался в сером, из грубого сукна, доходящем чуть ли не до колен кителе с четырьмя большими карманами, подпоясанном широким ремнем. На ремне через плечо висел большой маузер. Лицо у офицера было тяжелое, длинный нос и коротко подстриженные усы не вязались со слишком близко поставленными глазами. Это и был подполковник Малм, командир белофинского экспедиционного отряда.

— Приведите сюда этого красного, — приказал Малм крутившемуся около него Пааволе и, кивком головы поздоровавшись с хозяевами дома, критическим взглядом окинул избу. — Что ж, не изба, а хоромы. Наверно, в таких хоромах и живут рунопевцы. Вот если бы мне посчастливилось побывать в этих краях человеком невоенным! — сказал он, грея руки перед камельком.

— Для нас это было бы лучше, — заметил Васселей с лежанки. Завидев офицера, он чуть было не соскочил, чтобы вытянуться по стойке «смирно», но, вспомнив, что он теперь человек невоенный, продолжал сидеть.

— Да? — Малм с любопытством посмотрел на человека, одетого в русскую военную форму, только без погон, говорившего по-фински — правда, с чуть заметным карельским произношением. И спросил: — Вы полагаете, что было бы лучше, если здесь были бы русские?

— Было бы лучше, если бы мы могли жить в мире.

— Во имя этого мы и воюем, — подчеркнул Малм. — Мы освобождаем Карелию для карел.

— Была ли на свете хоть одна армия, которая вела войну и не называла бы себя освободительницей? — ответил Васселей.

Малм усмехнулся: