Василий Васильевич Гурьев вышел перед сном посидеть на скамеечке у ворот, подышать свежим воздухом.

Звуки музыки, чистые, как капли воды на солнце, взлетают и, рассыпаясь по трепетным листьям тополей, с весёлым звоном падают на землю. Звуки напоминают Гурьеву стремительный летний дождь, после которого всё горит, сверкает на солнце и хочется вдыхать широко, всей грудью, горьковатый терпкий запах омытой зелени.

Это была тихая, чистая улица, освещённая только номерными фонариками и окнами домов. Молодые деревца, обнесённые индивидуальными палисадничками, белеют вдоль тротуаров своими подмазанными извёсткой тонкими стволами. Издалека доносится надсадное жужжание трамвая. Вон он подошёл к остановке, постоял, звякнул и снова загудел, как большой жук в полёте.

Играет инженерова жена, а слушать неприятно — ведь по всем законам человеческим надлежит играть ей в гурьевском доме. А они вот как всё повернули.

Гурьев вздыхает и достает папиросу. Спичка долго горит в его пальцах, освещая крутые рыжие усы и лицо, которое тоже кажется рыжим, иссечённым глубокими чёрными морщинами.

Он со вкусом курит, радостные звуки родят мысли лёгкие и отчего-то тревожные, словно попал он в открытом поле под сверкающий дождь. Дождь лупит по разгорячённому телу со всей силой, и некуда укрыться от его весёлого свирепого разгула.

Не понимая причин тревоги, Гурьев начинает вспоминать прошедшие дни, но ничего особенного не приходит на память. Всё было обычно. Работал он мастером на станкостроительном, где отработали положенные жизнью сроки все Гурьевы — и отец и дед, — где сейчас вместе с ним работает средний сын Андрей, куда придёт, отслужив в армии, младший Лёнька. Андрей — твёрдый человек, вовремя женился, обзавёлся семьёй, работает и учится. Через год будет инженером. Первый инженер в роду Гурьевых.