Игорю показалось, будто все отгородились от них, замкнулись, чтобы не мешать тому большому и значительному событию, которое сейчас должно произойти. Словно подслушав его мысли, Лиза тихо, но по-прежнему требовательно спросила:

— Ну чего ты ждёшь?

Игорь подумал, что Лиза поняла мысли, которые смущали его, и досадует на нерешительность, мешающую ему высказать всё, и он должен сделать что-то немедленно, сейчас, и если он не сделает, то она начнёт презирать его.

Злясь на себя, он дрожащей рукой взял её руку, и она, как бы понимая затруднительность его положения, повторила совсем уже шёпотом:

— Чего ждёшь? Чтобы тебя взяли за ручку и отвели на работу? Так и будешь ждать?

Он отдёрнул руку. Ему вдруг стало легко. Она ничего не знала, ни о чём не догадывалась и позвала его Для делового разговора. Как хорошо! А она продолжала:

— Все твои товарищи давно работают. Павлик Саватеев на велосипедном помощником бригадира стал, Майка разряд получила… А ты ведь умный. Ты умнее их всех.

— Ты окажешь, — усмехнулся Игорь. — Два года в пятом классе сидел, а в седьмом…

Лиза замахала руками:

— Знаю, знаю. Другим говори. Это она тебя сбивала, то на музыку, то ещё на что-то… И сейчас сбивает. Да нельзя тебе её слушать. Игорёк, нам ведь с тобой коммунизм надо строить. Ты это учти. И не думай, что это просто так говорится: строить. Это в самом деле, как Емельянов строит.

— Нет, я этого не думаю, — серьёзно ответил Игорь, глядя на бледное лицо девушки. Освещенное трепетным светом месяца, оно показалось ему вдохновенным и прекрасным. В её глубоких зрачках дрожали тонкие серпики молодого месяца, и казалось, что от них разливается трепетный свет по её лицу и рукам и падает на него, и он начинает верить, что он и в самом деле лучше и умнее, чем сам думает о себе.

Он сказал уверенно:

— Завтра пойду.