И мне это снится. Семь – магическое число.

Магическое? – повторила она.

Женщина лепит восковую фигурку, в грудь вонзает булавку, и человек умирает. Кое-кто одержим бесом, но говорит ему, как поступить. Девушка умирает, а ты видишь, что она ходит. Женщина превращается в холм.

Она склонила голову ему на плечо и заснула.

Он поцеловал ее в губы и провел рукой по волосам.

Она заснула, но он не спал. Не смыкая глаз, он пристально смотрел в темноту. Теперь его захлестывал ужас, и над черепом смыкались топкие воды.

Это я одержим бесом, сказал он.

Она встрепенулась при звуке голоса, а затем голова ее вновь замерла, и тело вытянулось вдоль складок прохладной постели.

Я одержим бесом, но я не говорю ему, как поступить. Он поднимает мою руку. Я пишу. Слова прорастают и начинают жить. Стало быть, она – бесовская женщина.

Она что-то проворковала и прильнула еще ближе к нему. Ее дыхание согревало ему шею, а ступня лежала на его ноге, словно мышка. Спящая, она была прекрасна. Такая красота не могла быть порождением зла. Господь, к которому его так влекло одиночество, создал ее и дал ему в подруги, как Еву – Адаму, сотворенную из ребра Адама.

Он снова поцеловал ее, и она улыбнулась во сне.

Господь со мной рядом, сказал он.

Он засыпал не с Рахилью

Но женщина не являлась ему во сне. И волосок женщины не слетал с неба. Господь спустился на облаке, а облако обернулось змеиным гнездом. Мерзкое шипение змей возвращало звук воды, и он снова тонул. Все глубже и глубже он падал, под зеленой зыбью, среди пузырьков, исторгнутых рыбьими ртами, все глубже и глубже, к костистому дну морскому.

Потом вдоль белой шторы все шли и шли люди с единственной целью говорить безумные речи.

Что нашла ты под деревом?

Я нашла летчика.

Да нет, под другим деревом?

Я нашла колбу с зародышем.

Да нет, под другим деревом?