Мышь дожидалась такого конца. Прищурив глаза, она бесшумно кралась под стеной кухни по проходу, замусоренному клочками обгрызенной бумаги. Осторожно ступая крошечными мягкими лапками, она пробиралась на ощупь в темноте, царапая коготками доски. Она потихоньку прокладывала себе путь между стенами, пищала на слепящий свет в щелях и прогрызала квадратик жести. Лунный луч медленно просачивался в логово, где мышь, совершая свой разрушительный труд, упорно пробивалась к свету. Последняя преграда рухнула. И вот – на чистых плитах кухонного пола тихо стояла мышь.

Тогда, ночью, он рассказывал о любви в Эдемском саду.

Сад, где поселился Адам, простирался далеко на восток. Ева была создана для него, из него, кость от костей его, плоть от плоти его. Они были нагими, совсем как ты на морском берегу, но Ева уступала тебе в красоте. Они вкушали пищу с дьяволом и увидели, что они наги, и прикрыли свою наготу. В своих невинных телах они впервые увидели зло.

Так, значит, ты увидел зло во мне, сказала она, когда я стояла нагая. Я одинакова, обнаженная или одетая. Зачем ты спрятал мою наготу?

Нельзя на нее смотреть, сказал он.

Но ведь это красиво. Ты сам говорил, что красиво, сказала она.

Нельзя на нее смотреть.

Ты говорил, у Евы было невинное тело. И ты говоришь, что нельзя на меня смотреть. Зачем ты спрятал мою наготу?

Нельзя на нее смотреть.

Добро пожаловать, сказал дьявол сумасшедшему. Обрати свой взор на меня. Я расту на глазах. Смотри, как я умножаюсь. Видишь мой печальный эллинский взгляд? Жажда рождения отражается в моих черных глазах. Эх, славно потешился.

Я – приютский мальчик, обрывающий птицам крылья. Вспомни распятых львов. Кто знает, не я ли отворил двери гробницы, чтобы Христос выбрался на свободу?

Но сумасшедший уже не раз слышал это приветствие. С того самого вечера через день после любви в саду, когда он сказал, что нельзя смотреть на ее наготу, он слышал, как это приветствие звенело в скользящем дожде, и видел, как слова приветствия вспыхивали в море. Когда первый слог зазвенел в ушах, он уже знал, что нигде нет спасения и мышь выйдет наружу.