— Хотел мне князь дать коня и охрану, а я сбежала тайно от всех и чуть не родила. Нет, видно не время еще. Смотри-ка, у нее лепешка!

Мышь протянула румяный кусочек, женщина взяла его и съела.

— Где ты ее взяла?

— На дворцовой кухне. Их пекут для тебя и для твоего будущего сына.

— Да, скоро уже, — кивнула женщина.

— А правду ли говорят, что первая жена князя, похожая на луну, сошла с ума и сейчас ее держат в клетке, боясь, что она, как снежный барс, убьет всякого, кто встретится ей на пути, или бросится со скалы в глубокую реку, как рыба, оставленная без присмотра?

— Все врут! — закричала женщина, краснея. — Жена князя выпила отвара из белены и полыни. Она отдала мальчишке с кухни свою серебряную серьгу, сказала, что умрет прежде, чем поспеет тарак, настоенный на украшении, и просила помянуть ее.

— Значит, ее больше нет?

Молодая жена князя ничего не сказала и только сердито сдвинула густые брови.

— А правда ли, что сын князя вырос, стал силен и красив, и может поднять на плечи лошадь?

— Что ты, Мышь! Совсем ты глупа и безумна! — снова закричала женщина. — Лошадь не может поднять безобразного Сухе, потому что он толст, как осенняя куропатка, а лице его покрыто прыщами и больше походит на бараний зад! Вот родится мой сын и сможет поднять на плечи лошадь, и красив будет, как рябина зимой! — неожиданно новая жена князя расплакалась. — И зачем ты подошла ко мне, Мышь? Зачем спрашивала о глупом? Иди своей дорогой и никогда больше не попадайся мне на глаза!

Мышь фыркнула и побежала дальше.

— Вот они, люди! Ревут по пустякам! Никогда больше не буду с ними разговаривать!

Поджав когти, Мышь осторожно ступила на деревянный пол. Пятеро монахов, закрыв глаза, молились богу. Мышь отошла от них подальше в угол и пала ниц. Мышиный бог сидел на полу, поджав лапы, его ужасный хвост стоял торчком, желтые глаза были широко открыты.