И на лекарствах, отвечала его жена. Так что оставалось только обдумать переезд в домик поменьше. Но мы и без того живем стесненно, говорил господин Сапоскат. И не подвергалось сомнению, что с каждым годом стесненность их будет возрастать, вплоть до того дня, когда первенец покинет родительский дом, компенсируя появление новорожденного, и наступит некое равновесие. После чего дом понемногу начнет опустошаться. И наконец они останутся совсем одни, вместе с воспоминаниями. Вот тогда они и переедут, времени хватит. Он будет пенсионером, она - совсем без сил. Они приобретут домик в деревне и там, не нуждаясь больше в навозе, смогут покупать его возами. А их дети, исполненные благодарности за жертвы, принесенные ради них родителями, будут им помогать. Семейные советы обычно кончались в атмосфере самых безудержных фантазий. Создавалось впечатление, что чета Сапоскат черпала жизненные силы из перспективы своего бессилия. Но иногда, не успевая достичь этой стадии, родители оставляли эту тему и переходили на своего старшенького. Сколько ему сейчас лет? - спрашивал господин Сапоскат. Информация поступала от жены, что должно было означать ее превосходство в этой области знаний, но всегда оказывалась ошибочной. Господин Сапоскат принимал на веру неправильную цифру и долго мурлыкал ее себе под нос, словно означала она цену на какой-нибудь ходовой товар, например, на мясо. И одновременно выискивал в выражении лица сына то, что могло хоть немного смягчить сказанное матерью. Пожалуй, вырезка все же неплоха? Сапо всматривался в лицо отца, грустное, изумленное, нежное, огорченное и, несмотря на все, самоуверенное. Размышлял ли он о быстротечности неумолимого времени или о том, как нескоро еще сын начнет зарабатывать? Иногда он устало жаловался, что сын не слишком рвется приносить пользу в доме. Пусть он лучше готовится к экзаменам, говорила жена. Как только возникала какая-нибудь тема, их головы работали в унисон. Собственно говоря, они не беседовали.