Я пробовал думать над началом моей истории. Но в мире существует такое, чего я не понимаю. Это ничего не значит. Я могу продолжать.

Друзей у Сапо не было, нет, так нельзя.

У Сапо были прекрасные отношения с его маленькими друзьями, хотя, по правде говоря, они его не любили. Дурак редко одинок. Он хорошо дрался, быстро бегал, насмехался над учителями, а иногда даже дерзил им. Быстро бегал? Как сказать. Однажды, доведенный до отчаяния вопросами, он закричал: Сколько раз вам говорить, что я не знаю! Большую часть свободного времени он отсиживал в школе, выполняя дополнительные задания, так что редко приходил домой раньше восьми часов вечера. К таким неприятностям он относился философски. Но бить себя не позволял. В первый же раз, когда доведенный до отчаяния учитель замахнулся на него тростью, Сапо выхватил ее и выбросил в окно, которое было закрыто, так как стояла зима. Такого проступка было бы достаточно, чтобы немедленно выгнать его из школы. Но Сапо не выгнали, ни сразу, ни потом. Я должен попытаться выяснить, когда у меня будет время спокойно подумать, почему Сапо не исключили из школы, хотя он это вполне заслужил. Ведь я искренне хочу, чтобы в моей истории было как можно меньше неясностей. Небольшая неясность, сама по себе, в момент появления, еще ничего не значит. О ней не задумываешься и продолжаешь идти своим ходом. Но мне прекрасно известно, что такое неясность: она накапливается, громоздится, потом внезапно взрывается и погребает под собой все.

Я так и не сумел выяснить, почему Сапо не исключили из школы. Придется оставить этот вопрос открытым. Попробую не радоваться. Я потороплюсь отойти на безопасное расстояние от Сапо и этой непостижимой поблажки, заставлю Сапо жить так, словно он сполна получил по заслугам. А к маленькому облачку мы повернемся спиной, но не выпустим его из поля зрения. Оно закроет небо только с нашего ведома, и мы не поднимем вдруг глаза, оставшись без крова, оставшись без помощи, к небу чернее чернил. Так я решил. Другого выхода не вижу. Это лучший из тех, что я способен найти.