Первым следствием народной молвы было то, что все отстранились от мэтра Корнелиуса. Жители Тура стали относиться к нему, как к зачумленному. Его прозвали судных дел мастером, а его жилище — Дурным домом. Если бы и нашелся какой-нибудь приезжий смельчак, готовый поступить в этот дом на место, жители города, все как один, воспрепятствовали бы этому своими россказнями. Наиболее благожелательным для мэтра Корнелиуса было мнение, что он наделен некоей пагубной силой. Одним он внушал инстинктивный страх, другим — то глубокое почтение, какое питают к неограниченной власти или к деньгам. Для третьих он обладал привлекательностью тайны. Его образ жизни, его физиономия, благосклонность к нему короля — все это как бы подтверждало многочисленные слухи о нем. После смерти своего преследователя, герцога Бургундского, Корнелиус довольно часто уезжал из страны, а на время отсутствия банкира король поручал охрану его дома своей шотландской роте. Такая заботливость короля заставляла придворных предполагать, что старик отказал свои богатства Людовику XI. Ссудных дел мастер выходил из дому очень редко, но королевские придворные частенько его навещали — он довольно широко ссужал их деньгами, хоть, правда, порою бывал взбалмошен: в иные дни он не соглашался им дать ни гроша, а на следующий день давал огромные суммы, — разумеется, за большие проценты и под верное обеспечение. Впрочем, как хороший католик, он исправно посещал церковную службу, но приходил в собор св. Мартина всегда загодя, а так как он откупил себе там пожизненно особую внутреннюю часовню, то и в церкви, как и везде, был отделен от прочих христиан. В Туре долго в те времена существовала народная примета: «Прошел мимо Ссудной казны — значит беды суждены». Словами «Прошел мимо Ссудной казны» объяснялись внезапные болезни, безотчетная грусть, всяческие неудачи.