— О чем вы думаете, милочка?

— Мне плохо от запаха ладана, — ответила она.

— Чем же это он стал вдруг нехорош? — удивился вельможа.

Хитрый старик хотя и отпустил такое замечание, все же притворился, что верит этой уловке, однако в душе заподозрел какую-то тайную измену и решил еще усердней наблюдать за своим сокровищем.

Священник уже благословил верующих. Не дожидаясь конца возгласа: «Во веки веков», толпа, подобно потоку, устремилась к дверям церкви. По своему обыкновению, старый вельможа благоразумно выждал, пока уляжется суматоха, затем вышел из часовни, пропустив вперед дуэнью и младшего пажа, несшего большой фонарь; жену он вел под руку, а второму пажу приказал следовать позади. В тот момент, когда старик уже приблизился к боковой двери, которая вела в восточную часть монастырской усадьбы, куда он обыкновенно и выходил, людская волна отделилась от толпы, загородившей главный вход, и хлынула обратно к малому нефу, где находился вельможа со своими людьми, а повернуть назад к часовне он уже не мог — так было тесно. Мощный напор толпы выталкивал его с женою наружу. Муж постарался пройти первым и с силой тащил жену за руку. Но тут его вытеснили на улицу, и в то же мгновение жену оттер от него кто-то посторонний. Страшный горбун сразу понял, что попал в заранее подготовленную ловушку. Раскаиваясь, что так долго спал, он собрался с силой, вновь схватил свою жену одной рукой за рукав платья, а другой уцепился за дверь. Но любовный пыл одержал верх над бешеной ревностью. Молодой дворянин подхватил свою возлюбленную за талию и увлек ее так стремительно, с такою силой, порожденной отчаянием, что затканный золотом шелк, парча, пластинки китового уса с треском лопнули, а в руке мужа остался только рукав. Львиное рычание тотчас же покрыло крики толпы, а вслед затем все услышали, как вельможа страшным голосом заревел: